Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



Я сошел с ума раньше, чем начал говорить слова. ©
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:41 

lock Доступ к записи ограничен

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:10 

мартовское

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
И снова не судьба. Март поприветствовал меня гриппом и чарующей волной однообразной хренотени, единственное, что поддерживает тонус - это плейлист вконтакте. Чай уходит литрами, а я как насекомое, перерабатываю липкую сладкую гадость, расплюснувшись в своем маленьком ядовитом логове. За компанию заболел отец, теперь не могу спокойно покурить, да и вообще что угодно спокойно делать.

Почему именно на 8-ое марта? Да, не знаю, может быть меня это спасло от куда больших проблем, чем просто болезнь или похмелье. А о похмелье, хочется выпить. Смертельно хочется, теперь я начинаю понимать алкоголиков. Хорошо, что у меня все еще валяется глинтвейн.
Непонятные вещи происходят с людьми. Действительно непонятные, правильно Оля говорит. С весной все ебанулись в конец.

Ловите лучи любви и добра, сучки.
Я скоро поправлюсь, пусть и не завтра,

пусть и не сейчас.

И мне нравится, просыпаясь, первым ходом видеть спящего на соседней подушке кота. Мне нравится, что моя комната по таинственным причинам пахнет табаком, хоть я и смертельно хочу покурить, хоть самую самокрутную самокрутку, лишь бы прочувствовать пикантного дымку. Когда-то будет день — когда-то будет пища.

02:29 

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Вероятно эта история началась еще задолго до моего рождения, где-то в библейских сюжетах или в ток-шоу, в рекламных роликах или в астрологических прогнозах. И каждый находил себе место в этих простоватых угловатых небылицах, даже приравнивал себя духом к главным героям. Так вот, что я хочу этим сказать — не надо так делать, тебя в этой истории нет и не будет никогда. Та ничтожно малая участь, что тебе досталась, пропорциональна фантазии, которой наделила тебя мать природа, и не более того.
Долгие годы я просыпалась с мыслью о том, чтобы покончить с собой, сейчас я самый счастливый человек в мире. У меня неоконченное высшее образование, нет своей квартиры, я живу с мужчиной, который не связан со мной отношениями,и возможно, еще более двинутый, чем я сама. Но тем не менее, моя душа поет. Вы скажете: "Ну да, конечно, это все огромный мыльный пузырь утопического бреда, который рано или поздно лопнет. А потом ты снова очнешься на самом дне в полосатой пижаме под диазепамом". Так бы сказало большинство моих знакомых, с которыми я не общаюсь, и не хочу общаться, потому что фальшивая близость с людьми мне отвратительна, как и общественное мнение, в целом.
Всю жизнь я была сознательно одинока, и почему-то печалилась своего одиночество, будто находило в нем что-то постыдное. Искала не нужных мне людей, делила с ними свои идеи и безумные посылы, а потом разочаровывалась, потому что не находила должной отдачи. Этот момент представлялся примерно как разговор с глухонемым человеком, равноценно можно было бы разговаривать со стенами всю жизнь, думая, что это живые люди. Да, именно так я отношусь ко всему своему окружению: к родственникам, к коллегам, к сложившимся друзьям и любовникам.

01:10 

lock Доступ к записи ограничен

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
05:40 

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
январь, цикл 1-ый

Искупавшись вдоволь январскими дождями, ноги несли меня, сами не зная куда и зачем (или возможно за кем?) следуют. С каждым шагом все ускоряясь, проглаживали тропы по узким тропинкам грязных заржавелых дворов и переулков, не останавливаясь на пути даже наталкиваясь на преграду вроде скользких от гололеда ступенек. Меня уносило упоением музыкальных композиций, засевших где-то глубоко в коже, под венами и сухожилиями, что давало о себе знать, когда ощущение температурного минуса пронизывало до костей. Мой скелет как бы был в подвешенном состоянии кукольного театра и реагировал на ноты, как на подергивания нитей кукловодом.
Запечатленные мышиного цвета дома и тротуары полные чужих слез, в которых я не находил своего отражения, только грязные разводы повседневного быта и замусоленных до дыр тем разговора. Как же я устал от всего этого декоративно-игрушечного, что навязывается вместе с постепенным похолоданием, как я устал искать искусственные способы обогрева своей же заблудшей души. Горизонт уже давно был покинут солнцем, а глаза знакомых светились лишь от алкогольного опьянения пару раз в неделю, будто по расписанию. Расставшись со своей комнатой я рискую показаться людям странным, мой путь не очерчен отрезками вокруг дома до магазина через дорогу, я иду, не зная, сверну ли на следующем повороте, я иду, чтобы идти и не оставаться на месте. Я не ношу с собой фотоаппарат, чтобы превратить эти прогулки в культ исполненного смысла, меня успокаивает безмятежность своего же подвешенного к струнам состояния, и утешает факт, что никто меня нигде не ждет и не ищет, будто меня и не существует вовсе. Если бы я мог куда-нибудь завернуть на пути, я бы завернул в чужую жизнь и оставил бы в ней следы, как после дождя, чтобы с весной они не впитываясь в асфальт - растворились в воздухе, я бы не хотел оставаться там надолго, потому что еще не нашел верной дороги, и не уверен, существует ли она в помине.

февраль, цикл 2-ой

У меня есть Друг. Иногда мы пересекаемся несколько раз в месяц, чтобы перекинуться накопившимися новостями, впечатлениями, иногда, если такое бывает - событиями. Иногда обсуждать вовсе нечего, и мы рвемся уйти в двухдневный запой и оказаться где-нибудь вне диапазона досягаемости знакомыми, которые ничем не скрашивают такие ночи. Мы рвемся за новыми впечатлениями, но питать из них соки удается лишь пару дней, затем снова не остается тем на разговоры и денег на чаевые. Вам кажется это чем-то печальным? Зря, ведь так уживается большинство людей. В отличие от большинства, я не работаю, и мне не приходится оправдывать свое финансовое положение, когда я предоставляю очередной отказ от подобных мероприятий, если они мне не по душе, если хочется просто отлежаться дома и выпить горячего чая с молоком, слушая звук бьющегося снега об внешний подоконник. Когда-то я все мечтал, чтобы какая-нибудь кошка ненароком усевшись на него, решила бы пробраться ко мне в комнату и остаться там на долгие годы. Теперь у меня есть кот, но я его не люблю. У меня есть собрание книг, которые я не прочитал, и вряд ли когда-нибудь решусь; у меня есть коллекция игр, в которые я не играю, и люди, с которыми я выпиваю, но не считаю их друзьями. Таких примеров дюжина, и они как тараканы прячутся под плинтусами, где-то в закоулках моего подсознания. Я не понимаю зачем мне книга "сто лет одиночества" ровно настолько же, насколько я не понимаю, зачем мне нужны некоторые люди и связь с ними, когда она прерывается я ничего не чувствую, и казалось бы в этом есть свои преимущества, но где-то глубоко внутри себя я понимаю, что это ничем не облегчает мое существование, ведь люди его неотъемлемая часть. Приходя домой, я снимаю пальто еще в подъезде, чтобы сразу же его повесить в прихожей, и как можно поскорее убраться из нее в свой кубический изолятор с дверью и окном. Я отучился сидеть за столом, ко мне не приходят новые идеи для эскизов, я провожу все свое время в кровати, в повседневной одежде, накрывшись шерстяным одеялом и своей призрачной меланхолией. Когда начинает раздирать тоска, я радуюсь ей по извращенному пару дней, потому что это лучше, чем состояние пустотелого объекта бессвязно витающего в повседневной реальности. Я умудряюсь забывать все пароли от всех аккаунтов блогов и социальных сетей, и мне кажется, однажды я проснусь и забуду свое имя.
У настоящей пустоты нет запаха, цвета и вкуса, поэтому все что я раньше описывал в своих наблюдениях про белые пространства - всего лишь иллюзия, непорочная подростковая утопия, теперь я-то знаю, что пустоту не приходится описывать, она не несет в себе информации, она не несет в себе длинных монологов из построенных в столбцы из строк предложений, она роняет куда-то в пропасть, и пока ты летишь - день, неделю, месяц, год ... ты ничего не производишь, и тебя это не задевает за живое, потому что живого ничего нет. Два стеклянных глаза задают тебе параметры, как должно сегодня выглядеть твое отражение в зеркале - какой пробор сделать для волос, какого цвета надеть рубашку - проутюжить ее или пойти в мятой, а затем ты начинаешь спать в этой рубашке во всех возможных местах - в транспорте, в университете, в баре, в квартире у знакомых или не знакомых представителей человечества.

март, цикл 3-ий

Не знаю, почему весна начинается по календарю именно в марте, уж лучше бы это был апрель со всей своей слезливостью и голубеющим с каждым днем небом. В марте нет ничего живого, ровно так же как и в другой половине года. Все те же серые улицы, грязные дома, горящие круглосуточно фары машин и сонные лица прохожих. В марте нет ничего особенного, вся зимняя атрибутика сразу же выходит из моды, и мы забываем свитера с оленями так же как и выкинутые на помойку елки. Выдуманные романтические мифы окрыляют печальных индивидов, и они традиционно заводят не нужные отношения с кем-то, кого никогда не полюбят, это так называемые излишки традиции мартовского обострения. Они сходятся быстро, ровно так же, насколько быстро расходятся. А кто-то все еще болеет зимой, не убирает гирлянды до самой пасхи, сидит дома в тапках с вышитыми рунами и верит в деда мороза, который не успел поздравить с праздниками. И ждут они его примерно всю жизнь.
Я же в такие моменты берусь за дела, за которые не решался браться полжизни, возможно даже прочитаю "сто лет одиночества" или схожу в кино, а не буду считать в кошельке последние деньги на пачку сигарет. Возможно начну заниматься организаторством каких-либо мероприятий, а не с сожалением размышлять о их отсутствии. Все это "новое" движения приводит меня в ступор, я начинаю переживать кризисы, которые накопились за время отсутствия в бессознательном состоянии. Теперь я как свежий лист бумаги, на который страшно проявлять наброски, чтобы ластик не протер лист в лишний раз. В итоге он не дожидается этого момента и летит куда-то за диван в кучку из себеподобных приятелей. Когда в один момент меня все таки одолела невыносимая боль, когда творческий кризис еще казался мне чем-то страшным, что в целом нельзя пережить, я осознал, что предсметные записки - это тоже немалое творчество, как следы, оставленные в кружке от застоявшегося черного чая, как и тление сигареты. Все что нас окружает уже по себе часть неразрывного живого организма, и каждая ее составляющая наполнена смыслом настолько же, насколько его лишена. Вселенная стремится к хаусу, время не идет обратно, и люди, расходясь на своем пути, редко сходятся обратно, а если и сходятся, то лишь потому что они уже другие.

прель, цикл 4-ый

Я представляю, как должна выглядеть весна. У нее серо-зеленые глаза, короткие золотисто-русые волосы, щеки в веснушках, и улыбается она как-то по иному, открыто, без подтекста и желания как можно быстрее все это прекратить. Я представляю, как она стоит на все еще холодном песке, на берегу залива и ловит первые волны ладонями. Она надеется найти ракушки в этой новоиспеченной земле. Она не щурится, когда смотрит на солнце, и ей никогда не понадобится антизагарный крем, ведь она уйдет с концом мая, куда-то, где ее ждут. Я не жду. Я никогда не любил весну и не верил, что потепление может заставить меня улыбаться чаще, даже благодаря этому проклятому витамину D. Резкие перепады температуры, цветение, аллергия, набухающая грязь под ногами и подснежники, которые замечаешь лишь однажды, потому что они имеют магическое свойство исчезать - все это радости не моего поля зрения, не моего поля ягоды. Мне роднее зима, со вкусом пряного чая и перченого печенья, даже если я его и не ем. Мне уютнее закутаться в шарф, нежели искать гидрофобное средство для покрытия обуви и считать количество погибнувших котят. Самые интересные дни застряли где-то в рамках до и после. Теперь все требует перемен, а ты не можешь с этим смириться, потому что привык к прежнему состоянию, потому что в нем было намного уютнее, нежели в новом, ежедневно все более длительном и светлом дне. Хочется вставать с утра, наблюдая всю прелесть темноты, и возвращать в таком же черно-синем мерцающем пейзаже.
Но все это актуально до определенного момента, есть переломная черта, после прохождения которой ты обязуешься отказаться от привычного своего образа жизни и смириться с тем, что до зимы еще очень далеко. Этот переломный момент наступает с температурой в 15 градусов Цельсия, когда пальто уже не актуально, когда шарф придается критике, когда все хотят раскрыться не только телом но и душой и податься в какое-то свободное плавание за своими новаторскими идеями, которые циклично повторяются из года в год, но их авторам не хватает сил признаться даже в этом. Они записываются в тренажерные залы и на фото-курсы, надеясь, что это круто изменит их жизнь, но с разочарованием, игнорируют свое фиаско и требуют новой пищи для мозгов. Приходится есть много овощей и фруктов, чтобы не было авитаминоза, но что делать людям, которые все это не едят? Впадать в спячку до лета?
Я нащупываю проездной в кошельке и ритуально сажусь на "свое" место возле окна, чтобы сорок минут жизни спустить на созерцания изученного наизусть маршрута. Рядом со мной садится симпатичная молодая особо, примерно моего возраста, может быть чуть-чуть старше, мне как-то по дикому, непривычно для себя стало интересна ее личность. Ее длинные красновато-рыжие волосы плавно ложились на грудь, черное строгое пальто не было изувечено чрезмерной выразительностью в виде каких-то узоров, меха или заплаток из яркого, вырывающего глаз, материала. На ней был теплый серый шарф петелькой и белые наушники, она быстро набирала кому-то сообщение и слушала музыку. Мне стало интересно, что она может слушать, мне стало любопытно, что она может писать, мне стало невыносимо от остановке, на которой она может выйти. Угнетающее состояние продлилось минут пять, я сидел и пялился в экран ее телефона, пытаясь разглядеть расплывающиеся передо мной буквы. И тут она встала, направившись к дверям, разделяло чувство пойти за ней или остаться тут, одному со своими навязчивыми идеями, остановить ее, или подать руку, когда она будет выходить из автобуса, начать беседу и проводить до дома, узнать, что она любит больше - чай или кофе, и какие фильмы смотрит по вечерам, если вообще смотрит. Но я остался и поехал дальше. Зато запомнился снисходительный взгляд пары карих глаз, промелькнувший искоркой улыбки на приятном бледном матовом лице. Это выражения лица отпечаталось у меня в памяти, как фотография в рамке, которая увековечена годами на своем удосуженном месте. Этот образ не давал мне покоя еще пару недель, принося патологические невезения и дежавю, в какой-то момент чай начал казаться мне слишком сладким, хотя я не клал в него больше сахара, ночи становились невыносимом тихими, ни одна тень не играла с воображением, а зубная паста начала раздражать вкусовые рецепторы. В общем, я сбился с пути, если таковой и был - если раньше я шел прямо. не думая о том, куда завернуть на следующем перекрестке, не замечая под собой преград, теперь я шагал в одну ногу с надеждой увидеть снова эти глаза.

23:02 

give me all the bliss and joy in your mind

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
— У тебя есть три попытки! Давай-давай, почти попал! Ну же, стреляй еще!
— Да подожди ты, мы уже и так выиграли пять мягких игрушек ...

А она все смеялась и смеялась, возмещая все те негодующе опущенные в ее адрес взгляды, и ее смех заглушал и выстрелы, и салюты на праздники, и детский плач, он заглушал все, что можно заглушить, потому что не было смеха более искреннего и настоящего. Казалось бы она невероятно невнимательна и неуклюжа, и все падает из ее рук, но тут же возвращается, отскочив от асфальта, как баскетбольный мяч. Ведь нет ничего, что та не смогла бы превратить в авангардную шутку, даже злоупотребляя своим черным юморком по три месяца в год в кабинете у врача. И никто не станет включать свет, когда тот уже включен.
Ей не на шутку хотелось, чтобы он попал в мишень снова, потому что игрушек станет шесть, а ей нравится число шесть, и потому что сегодня идет дождь, а когда идет дождь, то у него насморк, а с насморком тот почти не говорит. А еще, потому что она хочет раздарить эти игрушки детям... потому что они смеются, как она, и тогда можно посмеяться вместе. Потому что она любит все то, что невозможно забыть, но и не нужно помнить.
Все перестало иметь свое значение, кроме этой маленькой интриги, состоящей из детской игры: нельзя ни толкаться, ни подбодрить, похлопав по плечу, потому что одно лишнее движение может привести все попытки к нулю, и не за что будет бороться.

Хочется ванильных леденцов, ведь я не ем мяту. Хочется вечную ночь с искусственной, но духозахватывающей иллюминацией, словно состоящей из бережно выращенных миниатюрных звезд,, а так же круглый каток залитый неоновым льдом. Чтобы бегать по нему и видеть небо в отражении на глади поверхности, а башня с часами замерзла совсем и чуть что рассыпется на куски.
Хочется танцевать на льду, в фигурных коньках, или без них, босиком, прилипая к неону, чтобы юбки разлетались в разные стороны и падали, все эти бесполезные черные балахоны, чтобы звезды начали ворошиться по-кругу, да и вообще, чтобы все сломалось и превратилось в нечто иное, бесценное, невесомое и волшебное, как этот маленький аквариум из вечной ночи. Ищи меня где-то _ тут.

03:04 

Cyanide Sun

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Тринадцатое октября, пожалуй одни из самых живописных шишкинских картин завершают свое цикличное существование в этом сезоне. Прикасаясь ледяными пальцами к перилам, периодически кажется, что вот он тот момент - когда руки примерзнут к железу, врастут в него, и никто уже не сможет отодрать омертвевшую плоть от лестничного проема. Крикливые аутфиты и твои новые спутники заставляли кричать и заново путаться в невероятном и столь очевидном осеннем меланхоличном припадке. Если бы ты чаще заставляла гулять меня по бескрайним горам, то поверь, я бы ни на день не забыла, что земля круглая и сплюснутая, как первый блин. Но в этих степных городах из серого бетона остается лишь время на трехчасовой сон и еще более длительную и бессмысленную бессонницу, посвященную тем пейзажам, которые ты почему-то оставляешь только для себя и на потом. Нас не разделяют линии электропередач и часовые пояса, но я никогда не смогу ступить на землю, а ты никогда не сумеешь провалиться в облака. Крикливая моя одежда ...
Когда есть доступ, но нет больше надежды вернуть. Когда есть права, но нет возможности. Все это безмерно скапливается где-то за шкафчиком с аптечкой возле зеркала, или может быть и вовсе сразу под кожей, потому что кожа бледнеет с каждым днем, только наряды все ярче и ярче, пока погода вновь не станет черно-белой на полгода.
Что происходит, Que?
Не знаю я, что происходит, меня каждый день прокручивает по барабану стиральной машины, потом выбрасывает потоком ветра словно из турбины самолета под проливные дожди поближе к дороге, где очередная машина обливает с ног до головы, словно пытаясь выдать мне "доброе утро". Много сплю — но не высыпаюсь. Стараюсь не сидеть на месте, однако плохо получается, и каждая мелкая неудача пополняет костер новоиспеченных побед не в мою пользу. Потом этот костер становится все больше, разрастается в диаметре до космических размеров, и в итоге становится новым ядовитым солнцем в каком-то там промежуточном мире, пока не стлеет.

15.10.13.

Солнце, как и круг символизирует цикличность. Так вот, я где-то в самом начале заново, куда меня отшвырнуло ранее. Университет наделил возможностью ни с кем не общаться и даже не здороваться. Постоянные знакомые исчезли, и приветливость начинает увядать вместе с опадавшей листвой. Все говорят, что просто нужно быть собой. Но тогда у меня просто никого не останется, ведь рвать вещи и кидаться вслед обжигающими словами я люблю больше всего, особенно если от этого самой становится невыносимо удерживать равновесие, особенно если этого потом блюет в унитаз и все переворачивается вверх дном. На самом деле невозможно быть просто самим собой. Периодическая потребность к вакуумному одиночеству и вечная сбитая драматизация экзистенции осмысленно никуда не приводит, только ко мне.

16.10.13.

Ни размер и ни цена в полную меру не могут описать стоимость большинства известных мне вещей, и не только ... Поэтому круглая сумма на бирке не сможет никогда заставить меня относиться к чему-либо более бережно, если оно только не мое. Помнится, более пяти лет назад у меня был талисман — замок в форме сердца, и я верила, что ключи отдам человеку, которого полюблю, пока не потеряла самое главное. Иногда, в погоне за идеалами, теряешь самое важное. Иногда просто теряешь. И не важно, что, как и почему, никому собственно не понять, насколько многое мы теряем, когда доходит до слов.

Не переношу тишину и темноту, поэтому тут клетка и лампа-лава. Первая ночь в тишине за три года. И мне скажут, как обычно, что я бессердечна, если завтра у меня появится новый грызун с немецким именем, только никто из них не знает ничего. И вообще, просыпаясь в этой тишине, слышу, как по коридору ходит Он, как делаю я, пытаясь расслабиться: взад-вперед, от стенки до стенки. Покойники рано или поздно достанут меня, начнут душить своими холодными твердыми руками. Может я совсем не создана для реалий. Или может мне всегда требуется, чтобы кто-то просто дышал рядом, потому что даже крысы плачут, когда умирают.

02:16 

шрамы

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Небо искрилось огнем, золото лучей лилось по зашарпанному асфальту, мирные жители проходили под ударами этой ультрафиолетовой войны, не подозревая о том, что настали последние годы их жизни. Никто не думал о том, что возможно завтра уже не наступит. Время замыкалось в стрелках циферблатов их наручных часов, проходя последние обороты без огласки, без будильника, без жалости и возврата. Жители разбегались по своим делам куда-то в глубину города, который стоял на краю пропасти.
Мерло проскальзывала мимо прохожих, не боясь кого-нибудь сбить или оттолкнуть, ее время поджимало еще сильнее. Она знала о том, что дышать скоро станет нечем, что безжалостный огненный дракон скоро поглотит ее изнутри, сплетет костер из ее души и обольет керосином. Каждый день кто-то сгорал заживо на центральной площади, демонстративно поощряя остальных на бесценную жизнь. А жизни, казалось бы, больше и не было. Люди все так же работали без выходных, сводя концы с концами. Кто смог — тот уехал раз и навсегда отсюда. Огненный город не пугал только постояльцев, которые привыкли к ежедневным ритуальным самосожжениям. Здесь остались лишь те, чьи надежды сводились к беззаботному исчезновению ... И эти надежды не были тщетны, ведь постоянно кто-то исчезал. Никто никого не любил, никто никого не утешал и не подбадривал нотациями о лучшем. Лучшее может быть где-нибудь и существовало, но некому об этом было судить.
Мерло сбивала прохожих, ветер помогал ей удерживаться на собственной волне, не оглядываться, не видеть лица лежащих, которые распластавшись на земле прилипали к черному расплавленному мазуту. Она шла на работу, как и остальные, а те что не доходили — оставались гнить где-то на земле, но она старалась об этом не думать.Как же, ведь никто не думает об этом!
Сегодня был необычный день, потому что в город забрел посторонний человек. Его лицо было искажено шрамами, но вовсе не ожогами. Сразу стало понятно, что о не здешний. Будучи туристом, Мартин наслаждался глотками свежего воздуха, не ощущая окиси водорода, азота и углекислого газа. Он зачем-то улыбался, и это казалось подозрительно странным. Мерло хотела уже сбить его, но шрамы на его лице показались ей до удушения знакомыми, она нащупывала собственное лицо, пытаясь убедиться, что чутье ее не обмануло.
Мартин недолго хмурился, его омерзительная улыбка пробирала ее до глубины души, казалось, что эти двое знали друг друга уже достаточно давно, просто никогда не встречались. Девушка тихо всхлипнула, прощупав все свои следы на фарфоровом кукольном лице.
— Не бойся, их никто не увидит. Твои раны - только твоя боль.
— Да как ты смеешь! — прошипела она, отводя незнакомца за руку в сторону.
— Твои шрамы видны лишь только тем, у кого есть такие же. А в этом городе не осталось больше никого, кто мог бы тебя разглядеть. Вот посмотри по сторонам! Они не смотрят на тебя! Им всем наплевать, кто ты! Они уже давно обуглились изнутри, а ты все еще ощущаешь эту режущую боль.
Мерло оттолкнула собеседника и принялась бежать как можно дальше. Не каждый раз ей приходилось слышать такие предъявления! Даже если она говорила с людьми, обычно ее никто не слышал, никто не отвечал, а тут впервые кто-то заговорил с ней первым, так еще и чужак.
Ей не было страшно, но дрожь пробирала ее измученное, изголодавшееся от родных слов тело. Голова шла кругом, она уже почти что поскользнулась об мазут, и чуть было не погибла, как погибают многие. Незнакомец смотрел ей вслед, с сожалением рассматривая ее уходящий в закат силуэт, в нем было так мало смысла, и вот он уже было отчаялся искать этот смысл, пока не осознал, насколько дорога ему эта недотрога в белом платье. Неосознанно он решил во что бы то не стало спасти ее. Спасти от мучений, которым подвергает ее агония повседневности. Он ходил кругами целый день, но не нашел никого похожего на нее, на себя ... Он сел рядом с фонтаном и раскидывался золотыми монетами, но даже это не привлекло внимания жителей. Они сами раскидывались монетами, просаживая свои карманы в казино и барах, ему же все это наскучило до невозможности. Мартин сидел молча, рассматривая толпы омертвленных людей, они же не оборачивались, чтобы подарить ему ответный взгляд. Если бы он подошел к кому-то, то наверняка тот бы не отреагировал, даже не заподозрил что-то неладное. Мартина вдруг переполнило чувство безысходной ненависти, кулаки сжимались, зрачки сужались, терпение кончалось.
Но вдруг, совсем неожиданно, он ощутил прикосновение чей-то руки. Это была рука Мерло, она гладила Мартина по плечу, стряхивая с нее уголь. От удивления он вскочила на свои две и отпрянул от той, которую вот так просто сидел и ждал все это время у фонтана.
— Не делай глубоких вдохов, иначе ты скоро воспламенишься. Не смотри на людей, иначе они станут преследовать тебя толпами, воплощая твои кошмары в реальность. Не верь в заглавия вывесок, не читай новостей, им всем платят, чтобы реальность показалось не такой угнетенной.
— Я не думал, что ты вернешься.
— А я не думала, что ты будешь ждать.
Они молчали пару часов, наблюдая друг за другом; как это невероятно, смотреть на человека, который так же заинтересован в тебе! Как это невероятно, что две пары живых глаз соприкасаются безмолвным смыслом, которого раньше не было ни в чем. Теперь же все приобрело свою значимость. Остальные же затерялись в глубине города, в своих личных пустых и бесконечных лабиринтах, где так много пропитых бутылок и разбавленных веществ из местных аптек, где стонут от мучений окровавленные дети, где убивают и насилуют, где каждый второй не находит пути назад, не додумавшись привязать к началу лабиринта нить. Они же вдвоем связали себя этими невидимыми нитями, плотно прижавшись друг к другу, боясь хоть на секунду разлучиться.
Мерло закурила, а Мартин продолжил рассматривать ее шрамы. Сколько падений должно быть она пережила! И непонятно, как ей удалось оторваться от черного ядовитого мазута. Он и сам не понимал, почему все еще жив, ведь столько лет было потрачено на попытки свести свою жизнь с концами.
— Ты видишь это черное облако? А они нет, они никогда не смотрят на небо. Будет метеоритный дождь, уже вероятно завтра.
Мерло знала, что ее время на исходе. Уже сегодня утром, когда отмывала тело от угля, пепла и праха. И что же теперь? Она представляла, как золотой дракон вылетит из черного облака и уничтожит весь город, ведь это чертовски красиво! Она всю жизнь провела в этих перегородках, и не видела ничего прекрасного, и теперь, в последний день ее экзистенции, когда она уже предвкушала падение всего, появился этот человек, с такими же шрамами.
— Я пришел сюда в поисках смерти, если честно признаться. Но я не позволю тебе погибнуть сейчас, даже если ты этого хочешь так же, как и я.
Остаток дня они мчались, сбивая всех вокруг, чтобы никому больше не удалось разделить этот маленький конец света. Они решили, что теперь ничто не сможет остановить разгоревшийся не на шутку огонь в их глазах. Жители падали, даже не цепляясь за перила. А они вдвоем смеялись во весь голос: "Неужели мы такие же? Неужели мы такие же жалкие и пустые, чтобы так просто взять и исчезнуть в облаке дыма?" Когда на их пути кончились люди, они продолжили веселье и жгли дома, бесцеремонно и молча, без всякой суеты. И по иронии судьбы, все кто могли — уехали из города, не оставив ни одного вертолета, чтобы перебраться через пропасть. Они настигли самого края обрыва и с волнением посмотрели вниз. Ничего не видно, а неизведанность, конечно же пугает. Сердцебиение участилось, Мартин вылил всю свою ненависть, осталось лишь тепло, как и Мерло вылила всю свою боль, осталась лишь нежность. Они вцепились друг в друга, он вытирал ее слезы, а она стряхивала пепел с его плеч ...
Огненный дракон громогласно возвышался над городом, пикируя над просочившимися гематомами матушки земли, они извергали лаву и мазут, пар и плазму.

Сейчас их там больше нет, им удалось уйти. Может быть, боги не настолько свирепы, когда на земле остается лишь двое. Никто до них не додумался, что на драконе тоже можно перебраться через пропасть. Огонь огню не помеха. И как говориться, земля к земле, прах к праху. Им же было суждено остаться вместе.
Города больше нет. Есть только огромный мир, еще до сих пор не постигнутый, но для всех открытый. Они приближались к новому месту своего обитания, может быть там будет за что ухватиться, может быть прохожие даже приветствуют друг друга. Но их это не беспокоило, они прекрасно знали, что теперь, когда их ничто не в праве разлучить, все, что встанет на пути — сровняется с землей. Небо искрилось огнем, золото лучей лилось по их светлым лицам, тепло ласкало кожу бархатными лучами. Времени было бесконечно много. Время было на то, чтобы жить.

02:44 

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Однажды нас поселили в один изолятор, и каждому пришлось причитать, как это обожательно находится рядом, лишь бы не выковыривать себе глаза ложкой. Смотреть друг на друга сквозь искаженные ракурсы, выискивая подходящие запчасти для дальнейшего сожительства. И вот что мы нашли — мы нашли одну больную игру. Пародия на библию, если хочешь говорить о ней — говори, и всем насрать, всем знакомый сюжет, только бога у нас не было и не будет. Ручьями лились ругательства, забивались гвозди под ногти, перебинтовывались прожженные наглухо глаза, и за каждым словом околачивался все новый элемент призрачного рая. Вот я в белом платье стою и жду тебя, вокруг меня кругами наворачивают черти, сотрясая вулканами землю. На другом конце изолятора ты, веселый и праздничный, не видишь ничего перед своими глазами, ни меня, ни платья, ни чертей. И пока глаза твои регенерировались, я уже пустилась в пляс, пуская пену изо рта вместе с огненными демонами. Твои падения стали для меня пустым звуком, я заглушалась винными изделиями в горячей ванне, пока ты внушительно старался подорвать мое доверие. Ребячество, которым ты меня дразнил, и моя бесконечная ревность ко всему, что дышит, перевернули полюса значимости раз и навсегда.
Мы не прощали друг друга, но делали вид, что забываем. Будучи в изоляторе, знали друг о друге все, каждый подхребетный отпечаток, каждый миллиметр в гипоталамусе, вошли под кожу и в кровь покрепче, чем ваши героиновые приливы. Пришлось с кожей и ногтями отдирать остатки, когда они перестали быть значимыми, а в итоге ничего не осталось, кроме глубочайшего безразличия ко всему, что извне. Теперь каждая новая партия мяса проходит сквозь меня, и я даже не слышу "пустого звука". Я останавливаюсь на полпути к ванне, прозаично чертыхаюсь помятому отражению, в котором больше не нахожу ни тебя, ни себя; плююсь в лица, делая из этого прелюдию. И возможно, ты скажешь, что уже давно забыл меня, но тогда меня будет некому помнить.
Кислорода в изоляторе не стало, мы пытались сократить воздух друг друга, высасывая его из вен, мы пытались повеситься под потолком, но ни разу не делали одновременные встречные шаги, что привело к полному провалу, эту игру мы тупо оба проиграли. Ты однажды мне безумно помог, но меня это, к сожалению, уже не спасло. Способность проходить сквозь души и судьбы отдалила нас на тысячи верст, а это уже вовсе не изоляция. Все развалилось в пух и прах.

Теперь, по другую сторону изолятора, я слепее всех слепых, блуждаю в этих потемках, периодически натыкаясь на таких же полумертвых. Мы вместе разводим костры, иногда пускаем салюты, но это все прожигание времени, которого у нас чрезмерно много. И больше не хватает смелости взяться за руки, чтобы не заблудиться, и не разойтись разными дорогами, потому что в ладонях могут вновь оказаться те самые шипы, которые вопьются в плоть и начнут пускать свои ядовитые соки, и снова по круговой.

00:58 

что хочешь ты

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Сколько пустых слов. Сколько же вас, таких же пустых, как ваши фразы, поступки, мысли?Слепая вера в лучшую жизнь, трепетное желание подняться над чужими головами, растоптав их своими высокими каблуками. Кричать, что "мразь" эта тебя уже не достойна, во что-то превращаясь, во что переростая. Незаметно, увлеченно следовать за своими желаниями, делать свою репутацию, при первой возможности покупая любую дрянь, лишь бы подороже, забывая о том, что вроде бы и вкус у тебя хороший. Эта жадность, эта мания, которая вызвана неблагополучием в семье; не сумев побороть ее, не сумев найти любовь, человек начинает стыдится. Боже, ты не сгрызи так пальцы.

21:38 

lock Доступ к записи ограничен

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:32 

Тринадцать и Два

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Тринадцать задумала неясный разговор, робко наблюдая за своим Два. Она нервно присела на краешек дивана, но вскоре не выдержала, вскочила, и стала кружиться на месте, перебирая неровные шаги. «Только не считай - только не считай! О боже, как это волнительно,» — подумала 13-ть. Ей стоило большого труда находиться рядом с Два в такой напряженной тишине, они ведь никогда не молчали, никогда не волновались, и никогда не спешили вовсе.
— Поговори со мной о любви. О том, что ты называешь любовью, — вырвалось из ее уст, —
Может быть это цвет, или какой-нибудь утонченный аромат, который тебя неистово влечет? Заставляет среди ночи проснуться и плестись на самый край, до предсказуемой погибели, впитывая это ощущение до самого его исчезновения, пока все вокруг не сольется с твоими рецепторами.
Может быть это слово? Каждый раз, когда ты его слышишь, по венам пробегает горячая кровь и приливает к твоим вискам, усиливает давление и резкость происходящего вокруг.
Давай, ты мне скажешь это слово. И тогда, даже если ты оглохнешь, я нарисую его на картине, назвав в твою честь. Если ты ослепнешь, то я каждый день буду карандашом выводить эти буквы на твоем теле, ты обязательно разгадаешь!
Если это не слово, может быть это воспоминание? Тогда я соберу все черновики, все фотографии — все подарю тебе. Время застынет в наших разговорах, а все те встречи, которые нам вдруг случилось позабыть, они приснятся тебе ночью.
Или может быть это смех? Тогда я буду смеяться звонче всех, ты обязательно полюбишь мой смех! Он будет золотистее смеха ребенка и мягче смеха матери.

***


А он все молчал, да и что ему было ответить? Он и так ее любил, только вот никогда не задумывался почему. До того, как встретил Тринадцать, он уже знал — любой другой номер останется просто номером, а с ней, с этой женщиной, он захочет разделить все пополам. Проблема в том, что 13-ть нельзя разделить поровну.
Она постоянно рисковала их личным пространством, фантазировала — но не строила фундамент для планов; говорила о любви — и лишь потому что не знала, как удержать его, будучи уже которой по счету.
Он засыпал у нее на коленях, позволяя щекотать себя хоть за пятки, невольно раздражаясь, но не злясь, и когда засыпал, то всегда обнимал 13-ть, она же продолжала искать ответы в грудах литературы, и только когда веки смыкались, когда она замечала сложившегося в три части Два, (хоть он и не делится на три), лишь бы обнять ее, лишь тогда молодая 13-ть, удовлетворенно улыбаясь, засыпала вместе с ним.
Чем больше вопросов ей приходило на ум, тем меньше ей хотелось их задавать. Ревность парализовала насквозь, стыдливо задыхаясь в своих капризах, наблюдая за каждым движением Два, влюбленная умножала на ноль все начинания. Руки опускались. Молчание затягивалось, чувства остывали.
Два всегда знал, что 13-ть это та женщина, с которой он захочет разделить все пополам. Пять лет прошло. Он просыпается в объятиях 14-ть, не сомневаясь, что она исключительно та, кому бы он отдал все.
А Тринадцать больше не боится неизвестности, теперь есть Три – родственные души ведь.


Теперь ты, расскажи мне о любви. А что о ней можно рассказать? Не больше — не меньше.

05:44 

не хочу больше ни каких завтра

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
I should get out, but there is nowhere to go on a tuesday night.


Непрерывная назойливая боль, попытки прыгнуть выше головы заканчиваются переломами. Мысль - мгновенная, как пуля сквозь лобовое стекло. Ничто не стало на свои места, никому легче не пришлось, но все же, теперь как-то молчание хотя бы имеет смысл. Боль, снова мысль и ее прерывающая и сопутствующая. Ненавижу марты, особенно, когда не поспеваешь за числами.
Наблюдая за движением народа, меня все чаще посещает идея о том, что я не хочу ни учиться, ни переезжать, ни заводить семью, ни путешествовать, да и вообще жить. Непрерывное движение расшатало все вентили, пустило коррозию, конечно, я в это не верю. Просто непонятно устала и хочу вечно спать, так и не засыпая. Руки не доходят написать письма в другие концы планеты Земля. Руки опустились и болтаются на ходу, пока меня пинками затаскивают к врачам. План действия прост:

1. Разобраться с учебой, со всеми долгами, подготовиться к экзамену по английскому
2. Нормализовать сон, организовать свой день в деталях, заняться спортом
3. Купить фотоаппарат, уехать куда-нибудь на время летних каникул
4. Поступить в университет, найти работу
5. Начать копить деньги, продвигать свою книгу

02:48 

мимо

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Пожалуй, завершающая февраль тема. Время молниеносно, все мои чаи и кофе успели уже дважды сменить друг друга. И курить я уже явно не брошу в ближайшие лет пять. С памятью становится хуже, а мне от этого временами даже дурно становится. Вытащила сразу два йогурта из холодильника, и не могла поверить, что это сделала я, а не кто-то другой. Отношения с окружающими стали немного лучше, после резкого перепада. Вся неделя забита гостями и встречами. Давно такого не было. Да и я, кажется, постепенно прихожу в себя, взялась хоть как-то за учебу. Жаль, что планы пошли к коту под хвост, ведь ожидала действительно фейерверков, но мне досталось 3 литра пива и сериал под пледом.
Вчера беззаботно носилась по набережной, смеялась и почти провалилась под лед вместе с другом. Сегодня впервые за три месяца посидели с Э у меня дома, тоже прогресс. Завтра тоже визиты с гостинцами. Может быть, не все так плохо. Хотя февраль явно стал рекордсменом по телефонным разговорам. Рак мозга, привет. Жду потепления в разы.

19:37 

наворую себе сахара на зиму

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
«Я в твоих руках — усну и не проснусь,
Я помню как, я знаю наизусть.
И каждый раз, когда приходит ложь,
Я ухожу и превращаюсь в дождь».
Земфира


Просто что-то идет не так, сгущенка уже не сладкая, а сахар лениво воровать из кафе в старом городе. Весна скоро, первый экзамен, очевидно — провал, и мое безразличие ... Продолжаю со стремлением и амбициозностью поскальзываться на каждом шагу, ломая безнадежно высокие каблуки — обычно не трезвая и не адекватная, все больше хочу уехать куда-нибудь в Питер. Где лампочка в подъезде перегорает еще чаще, чем у нас, где лифты медленнее, чем мой усталый неровный шаг. Думаю, мне понравится. Понравится искать в этом логическое объяснение, надеяться на ... да плевать на будущее, просто небо серое.
Листопады. Сугробы. Бессонница. Все такое же, только бежать некуда, уже.

Непоследовательность мысли, планники, полные отрывочных слов наобум из головы. Что надо, что хочу, что потом, что учеба, что еда, как это скучно все, даже в цветных фломастерах так уныло выглядит. Лишь бы прокатило, лишь бы позволило ускорить ход событий на одну десятую. Минимум общения, максимум уничижения, и где-то за пределами квартиры, меня бьют по голове холодные хлопья февральского снегопада. Вот же повезло, не нужно никуда выходить, молоко подарили, кальяном заранее накурили, а фильмы в этой жизни еще не все просмотрены. Еще много работы. Смертельно много, но при усердии можно быстро справится. Только вот усердие на нуле, где-то под ним желание.

Лишь бы спалось крепко, лишь бы сны не тревожили.

06:13 

в гробу отоспимся

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
— Ты вообще спишь?


Не знаю, как передать уныние очередного понедельника, назовем это, как «черно-белые дни, черно-белые сны». Не могу найти мышку на усб, картридер, а так же сосредоточенность. Пора заняться организацией, иначе скоро я забуду свое имя и перестану отзываться. Нервно передергивает; лишь бы побыстрее прошел этот год. Особенно весна и июнь. В 30 лет я явно пожалею, а пока что: «жизнь не значит ничегоооо для меня однооого».
Кажется, что жизнь смеется над нами. Когда начинаешь отдаляться на солидное расстояние, перестаешь убиваться, заполняешь коробочку другими мыслями, вот именно тогда, бац, приветы со всех сторон. Всегда считала, что периодизация жизни отмеривается людьми, жду, забивайте ногами, хочу запомнить этот год.

А там была скука смертельная, неровные порывы сдаться: согнуться в три слоя, зажав голову между колен, схватиться руками за позвоночник, а потом вырвать его нахер, обезумев от боли, захлебнуться в крови; и все таки наслаждаться натюрмортом неровных холодных стен комнаты — вот это картина.

Я за тобою не вернусь, потому что у меня есть дела поважнее и куда более излюбленные мною: просмотр Титаника, (под собственные слезы) , поедание сгущенки и прохождение тестов на шизофрению. А еще кофе кончилось, как и деньги, в отличии от желания напиться и уснуть под шум прибоя местного залива. Мне нужно тепло и желание жить — развиваться.

05:29 

lock Доступ к записи ограничен

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
06:28 

февральская анестезия

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Мне не поручили писать пособия для новичков. Иначе бы я начала свою карьеру с бестселлера «Как сдохнуть, но так,чтобы красиво», хотя говорят, что любая смерть уродлива. Мне удалось выразить часть скопленного сюжета в двух листах плотного содержательного текста, уже отстилизированного, но слишком краткого, в придачу бездушного. Так что пока что радоваться нечему, я только задаюсь вопросом, почему самый реально обдуманный и отдетализированный сюжет в моем воображении, уже пять лет как прорабатываемый, до сих пор не в формате ворд? Два часа сна растяну на 4, потому что к черту мне сдались два первых урока спорта. Хотя я еще с прошлого полугодия так и не дошла до раздевалки, забавно. Теперь спать-спать-спать, скоро «доброе утро» и цирк уродов.

— Приходи ко мне на кофе вместо пары спорта.
— У нас нет спорта, 2 первых урока математика.
Проектная неделя? Какая новость, я и бал.

Я немного подыхаю.
(04.02.13.)

Не ожидала подхватить вирус именно сейчас, хотя я вообще ничего не ожидаю в последнее время. Радует даже мелкое проявление какого-либо внимания со стороны, видать, совсем засиделась дома. Смешно это, очень даже смешно, причем вполне устраивает. Нет людей — нет проблем. Завтра буду весь день рисовать, если голова будет меньше болеть. Фруктовый сладкий чай, горло меньше болит,можно и покурить. Клонит в сон, фильмы кончаются. В другом месте, в другое время: там где нет никого, прохладная вода, прилив, песок и камни, чайки, успокоить себя, погрузить в транс, ну же ... ну же ... видеть сны.
(05.02.13.)

Зеркало приветствовало потертое ежедневными зимними ветрами лицо. У тебя наверное столько же шрамов, да? Измученная рутиной и вранье, которое тебе преподносили под видом красивой обертки, пожалуйста, только не впадай в неизбежную печаль. Посмотри назад - там камни, об которые резались твои руки, когда ты не замечала их на дне, проплывая мимо или разбиваясь об них. Хватит смотреть на свои обезображенные руки, хватить прижиматься губами к бесчувственным рифам, над тобою миллиарды звезд, но ты их никогда не увидишь, если снова не упадешь, и не обратишь внимание на небо. Почему нужно привыкать к односложному? Почему нам кажется все столь банальны и пресным? Ну же,плыви дальше, там другие берега, даже мертвецы воскресают под этим лунным светом,чем ты хуже их? Чем ты хуже меня?
(06.02.13.)

00:27 

Первое лицо

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Никогда с ним не ссорилась, и я вовсе не боялась выражать свое мнение, просто конфликтов на этой почве не возникало. Да, вредничали, да, по актерски надувались друг на друга, чтобы кто-то сделал первый шаг: заметнул в затылок снежком, или кинул в сугроб, а потом свалился рядом, взял за руку и начал рисовать ангелов. Я могла рассказывать о своих снах, а он чуть ли не прыгать в истеричном смехе, свесившись ногами за перила каменного моста, дразня меня и побуждая хвататься со всех сил руками за его плечи, лишь бы не отпустить лететь вниз об лед. А потом сценично назвать его "дураком", и с мороженным в руках и по всем щекам, рвануть с огромной скоростью куда-нибудь через дорогу, чтобы слышать его упрекающие ругательства. Кажется, так похожи, но черт побери, насколько мы были разными.
Наши прогулки кончались любого вида криминалом или баловством. Весте мы творили все, что приходило другому на ум: откручивали лампочки у фонарей, таскали указательные знаки со старой Риги, целовались по середине проезжей части, прыгали с лестниц, играли вместе в стрелялки, передразнивали уток, варили пельмени и пытались драться друг с другом. Честное слово, это был первый человек, ради которого хотелось сменить кеды на туфли.
Наверное изначально все было слишком красиво, чтобы внушать хотя бы каплю надежды на плотный фундамент подобных отношений. Мой телефон стал публичным достоянием для проверки моей надежности, а каждое лишнее слово вызывало лишь раздражение. Когда же напряжение возрастало, а молчание начинало давить грузом на нервную систему, мне с трудом удавалось сдерживать слезные порывы, хотя я никогда не считала себя сентиментальной. В общем-то, я как и все плачу, только под мультики, а не от боли.
Обменявшись половиной своих вещей, сплагиатив половину словарного запаса и лексикона, обменявшись плейлистами, скопировав мимику, кажется, со слишком уж сильным темпом и скоростью выкрали все личное и обратили в наше. И если бы он не был из тех, кто считает разделение своих переживаний - слабостью, и если бы я не была из тех - кто не перестает витать в свое собственном мирке, возможно, мы бы и не потерпели поражение. Мы бы продолжали кормить уток в парке, сидя на скамье, попивая кефир из пакета в -10. Тогда бы, в один момент я бы не почувствовала тягостную пустоту где-то между ребер. Мне бы не пришлось придумывать причины для звонков, и я бы не засыпала в пять утра. Не пришлось бы искать поддержку где-то среди людей, которым по факту я не безразлична - скидываясь на слабость. Перекрашивать волосы, покупать новую одежду, менять привычки - лишь бы найти в себе еще хоть что-то, что ему не удалось забрать и оставить в прошлом.
Всегда все глупо получается, отрочество, юность, да и сама жизнь такая. Не запутанная, не сладкая, но и не хочу назвать ее приземленной, приземляются лишь те, что когда-то летали, а я не летала, лично, я парила. Оградившись от всякого общения с ним, спустя год, показалось, что мы и вовсе никогда не были знакомы. Все что успело с нами произойти - будто застыло во времени одной из параллельных вселенных, на которые лишь иногда удается взглянуть одним глазком, и то во сне. Насколько мы оказались чужими, незнакомыми, далекими и непонятыми.
Уже почти два года прошло, но никому не удалось сделать меня более счастливой.


Временами, заново убегая подальше из дома, и от тех, кого зову друзьями, становится невыносимо от мысли, что единственная реальность, в которой я могу искренне улыбаться - лишь моя реальность, в ней нет места никому. Здесь все как раньше: летние вечера, блики усталых солнечных лучшей по спокойной и нагретой от жаркого дня воде. Железная дорога вплоть до самой линии горизонта, солнечные очки сползают по переносице, в рюкзаке двухлитровая бутылка воды, блокнот для записей и рисунков, бесконечная музыка, и ни одного знакомого голоса или лица. Просто там нет людей, и никогда не было. Мне всегда хотелось приходить в пустую квартиру, завалившись по середине пустой комнаты на пол, и рассматривать раскрашенный в ночное небо потолок. Сейчас я задумываюсь: "а с кем я его буду красить?", и бегу дальше, бегу, чтобы не оборачиваться, не рисковать. Не вспоминать ничего. Писать дальше свои книги, исключая свою личную жизнь. Будто вера в нее уже иссякла, встречать людей, пытаться привыкнуть к ним, но ничего не ощущать при этом. Надоело наступать на одни и те же грабли, любить тех, кому хочется побыстрее спрыгнуть со сцены и поехать в ад на лимузине, перечеркивать эту любовь, но не находить в себе трепетности к другим, менее больным. Врать, бороться, возвращаться на старое место, а потом снова забирать вещи, извиняться, залечивать раны и бежать. Можно несколько часов исписывать ситуации, в которых нету первого лица, но не суметь рассказать лучшей подруге о своих проблемах. Успешно отрицать эти проблемы всю жизнь, так и не сумев сформулировать, потому что никогда не говорю о них. Выращивать усадьбу кактусов на подоконнике, кормить бездомных котов, разговаривать с пожилыми бабулями на остановках, играть с маленькими детьми, бегать за голубями, ловить казараг на мелководье, варить горячий шоколад, в сущности, быть собой, и бояться себя потерять, реагируя на остальных людей, чаще всего, как на раздражитель или врага. Через грубость или смешливость блокировать всякий доступ к себе. Где-то там, в коробке, в шкатулке времени, где лето, золотые сумеречные кроны деревьев, где муравьи бегают по старым батареям, а по решеткам окон завивается дикий виноград, мне кажется, что если кто-нибудь доберется до этой коробки, если кто-нибудь заглянет в нее, откроет и попросит войти, все же достучавшись до скорлупы, то я не только впущу, но и никогда не дам повода уйти.
Столько всего еще не сделано - ночные пикники на крышах, ночное купанье голышом, покраска стен и обоев, вязание свитеров и покупка водного матраса, когда фантазия разыгрывается, то открывается широченный диапазон желаний, а потом лампочка от фонарика под одеяло перегорает и приходится как-то мириться с наступившим новым днем, со все той же темнотой.

03:37 

A pill to make you anybody else

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Хочется сдохнуть, если по-честному. И если по-честному, то через пару часов пройдет, но факт останется фактом.
День ни о чем. Весна ни о чем. Мигрень разрослась, из-за чего уснуть не в силах, да и уже собственно все, охуенное времяпровождение.
Бесхребетное пребывание какое-то, словно следующий шаг проломит лед. И вот он.
Привет, одинокое унылое говно.

Мне иногда хочется, чтобы она сдохла уже наконец-то. А потом резонансом добивает мысль, что она уже давно прогнила вся изнутри. Тварь несчастная, разобью все зеркала, запачкаю ее мерзкой кровью свои руки. Читая слова, буду слышать ее низкий голос, и проклянать все, что делает нас одним существом, что заставляет выключать будильник в 6 утра, так и не ложившись спать.

But all the drugs in this world
Won't save her from herself .

pantamorphia

главная