• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сюрр (список заголовков)
19:58 

3 декабря 2011

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
О тебе

Мне полно мелочности и желаний, ради которых ничто не свергнется с престола радушности улыбчивой сущности некоторых не_особых людей. И не боюсь обернуться в ипостаси; и фобичность моя подавлена небом, под ожиданием, в котором я лишена мочи открыть глаза, будто мне на то права не дали. Я лежу на холодном полу, ощущая притоки нескончаемого давления, которое каждое живое существо ощущает в этом сплюснуто круглом инкубаторе, под спутником-луна, под покровительством солнца, под каким-то там углом к Марсу. И несбыточное вакуумное озарения на сантиметры квадратные импульсов головного мозга, как удары тока, от того, что ранее я не поддавалась размеренной в свое благо логике, лишь потому что апатична. Лишь потому, что конфликтами мажусь среди людей, среди людишек и нелюдей, шифруюсь, не расписываюсь романтическим героем в общих чертах, просто ограждаю соленое от приторного и кусаюсь, как бездомная озлобленная голодная собака. Во зле своем не вижу страха, определенно другие еще злее, определенно еще более целостные и противоречивые одновременно. Но я мертва. Сколько лет в раболепстве и в агонии под снегами и морями, под миражами Атлантиды, я тут просовываю фетишистские кончики пальчиков, чтобы не дай Морфей, обжечься воздухом или лучами солнца, которого в моем мире нет.то есть оно есть, но сухое, другое, поэтичное, не ваше..
Открыть глаза, впитать в себя воздух ваш, дозируясь им до изнеможения, умереть, не выдавив и слова, после снятия невидимого шлейфа и респиратора. Я не нахожу себя в этих постоянных ирониях и вдохновительных речах, не нахожу себя в книгах, мое место лишь тут - глубоко внутри, с отсутствием права на постороннее проникновение и понимание. Я одинока. Я придумываю персонажей, чтобы не сгнить изнутри в конец, чтобы не повлечь себя вниз за Атлантидой. Я не ищу жизни и философии, я просто аморфная личность, исчезновение которой даст образование новой, в итоге сошедшей на нет, в итоге проникнувшейся недоверием и страхом, соскочит в тупик мировоззрения, иссохнет и сдохнет, как кошка, в захудалом переулке серых кирпичных мокрых от ртутных дождей стен. Я не найду никого своего круга, потому что и круга нет, потому что за самоволку и устремление или его отсутствие, но никак не непредвиденное - стоит платить умалишением или простым помешательством на быте, которого у меня тоже нет.
Заходит тема о прямых вещах, в которых ни террор,ни сюрреализм с абстрактными искажениями не уместен. Речь о настоящем. И тут уверенность намекает на ее отсутствие, лишь потому, что настоящее - самое короткое из всех временных периодизаций. Ему нет микро-единицы измерения. И даже сегодня уже двухмерное вчера. В этом вчера я повисла с шоком на лице, со спокойствием на сердце. Темные предрассудки не упустили ни одной детали той мелочности, которую я бы расписала, пойми я ее смысла.нет, кажется мы не дышим. Кажется есть еще такие. Кажется музыка пошла мне на пользу, а дневной сон не усугубил болезнь.
Под собственными уколами предрассудков, я заставила сердце остановиться и пойти заново, в обратную сторону, без всякого. Еще столько же. И я не боюсь, что этот наркоз оборвется, и безумная боль провалится внутрь, наступит аут, и возможно второе дыхание. В котором моя свобода снова станет на место, а я же перестану ограждаться рамками.
Это почти о себе, среднестатистическом себе для нашего 21-го века. И каждый подавится собой в тексте. Трупочеловек, раб себя. Мученик веры в ничто. Без ценностей, и все же бесценный, с точки понимания Ошо, но не с моей. Другой подход, другие истины.

@темы: сюрр

19:47 

21 июля 2011

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Дабстеп

Реквием по мечте обналичил ее несбыточное существование в прошлом, и знаешь, это прекрасно.

А она, она не знает чего хочет ее "сердце", только пытается построить планы, чтобы не развалиться на миллионы кусков, как развалились остальные. И по направлению к дому, через лет 10, она определенно начнет оборачиваться, отмахиваясь от страха перед так называемой жизнью, в которой уже несколько раз сыграла реквием по себе.

Она может ненавидеть вас, но вот что вы есть без нее, когда в драматическое отступления она делает паузы, не героизма - а чтобы глухо делать вдохи, чтобы НИКТО не слышал, как безнадежно бъется ее усталое сердце, а легкие переполняются новым давлением и новой кровью чужих ран - ей не нужных, ею не найденных, просто потому что она оказалась на месте в подходящий момент.

На ее лице чужая смерть, в ее памяти слишком много цифр, но нет имен. Где они? Где они? Где же все те стремления, которые 10 лет назад не выделяли ее из масс, а делали обычным конструктором составных частей попутных лего.

Кто она теперь, без своего пространства для ненависти и отчуждения, где она теперь отыграет реквием .. "дома", с виски, дома в кровати, или в ванной, выдыхая кубы белого дыма, разливая кровавое вино по стенам, а черные краски по потолкам, ну и где же ее долгожданная мечта, ах да, она же тоже отыграла свой реквием.

Кто ей подскажет, где выход из кабины, в которую не прилагался вход. Она же в ней не родилась, нет? Я надеюсь, что нет, но черт, она в ней умрет.

И все что предстоит "первооткрывательст­вом" ее глаз - обычное затмение чьих-то лиц, не знающих, о том, что она не помнит их имена. Они бы с ума посходили от злости, но ей все равно, где-то за чертой дозволенного этикета она совсем другая, но ее нет в списке приглашенных гостей. Теперь стало быть всё ясно, теперь стало быть всё.

Я ненавижу вас, потому что я вас знаю, и мне от этого почему-то не легче. Особенно, когда вместо пустоты образуются броские пятна-контрасты, как при мигрени, только больше в диаметре.

Я ненавижу вас, потому что вы все-целое. А целое надо раздробить. Может быть, за чертой понятия "народ" есть что-то вроде "личность", но мне кажется, это только в медицине.

Я ненавижу вас, потому что это громкие слова, а за моими громкими словами прикрывается обычно только отсутствие чувств, вообще.

@темы: сюрр

19:46 

2 июня 2011

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Мигрень

Это гребаное неуравновешенное состояние, когда из ощущений, что весь мир тебе в чем то обязан, переходишь в новую невменяемую стадию разложения. И тогда вроде все приливает к твоим ногам, только остатками пыли, и слова, которые не долетая до тебя, из-за нехватки силы спектра рассеивались под лучами холодного жгучего солнца. Вот эти остатки противоречий самому себе, внутренний мир, невероятно красочный, но лишенный эмоций. Голодание разума и нестабильность мыслей. Все что остается - терпеть и вырабатывать стратегии для дальнейших помыслов и проходов в жизнь, делать вид, что так и надо, отвечать на слезы слезами, на крики криками, на смех смехом, и в итоге причинять все ту же боль, потому что не осознаешь, на что подписался. Сказкам конец, время самореализации и спокойствия, нужно сравняться с той пылью под своими ногами, чтобы потом пересечь просторы всей пустыни незаметно.

Если пытаться описать свои ощущения с примитивной психологической стороны набора прилагательных, которыми пользуешься каждый день - то утеряешь всю изящность картины. Я не представляю себе, что я ощущаю, и как это можно описать нормативными словами, зато я вижу это, вижу все. Множество внятных изображений, которые могут цитировать меня по кускам, разделяя на части вульгарное и жестокое, оставляя художественную прикладную силу в центре воссоздания этого портрета. "Ненавижу личное, за количество "я" в каждом предложении." Я же, с другой своей темной стороны, не могу жить без этого пристыжающего я, ведь именно этот персонаж, именно он, заставляет чувствовать силу - он перехватывает временную грань, между сопутствующими "она", "он", "они", между умирающими в каждой истории лицами без определенного характера, но только у "я" есть все, все о чем никто из остальных не мечтал - только его я не оставил.

Она перестала боятся смотреть вверх и назад, она перестала зажимать ладонями уши и вжав колени к груди качаться в углу. С ее губ стекает кровь, а глаза замерзают под тонкой прослойкой воска в ее ванной; черно-белые карикатуры и портреты незнакомцев, поломанные кости и железные оковы - этот год стиснул ее бледное тело в рамках самопожертвования обществу, и теперь жертва наслаждается собой, в собственной крови, рисует на теле цифры, врезает ножом чужие слова, и смеется над своей ошибкой, в тот день, когда она изменила себе, предала себя, унизила свою свободу и обрушила волны гнилых признаний, нет, она была достойна большего. Ведь если есть она - есть и он, покадрово они переживают одно и то же в разные временные периоды.
Наблюдая со стороны, он не стремился вжиться в роль, не стремился занять еще одно место, он лег в ее осознание, как темный попутчик, заполнил пустоту, но не рассеял ее, нет.
А она, она всего лишь набор мыслей и противоречий, миллионы внутренних миров спасли ее ни раз, пока один другой мир не завис в калейдоскопе желаний, ее психически неустойчивых пассий, садистских и развратных, но почему-то все равно святых..

Ты не можешь лечь в основу чьего-то существования, даже попытавшись убежать от себя настоящего, воплотив чужую жизнь в кошмар. Смысл всегда остается прежним, что бы не вносили за поля, смысл остается очевидны и внятным, для того, кто не витает в иллюзиях, и не верит в умопомрачение своими же ночными детскими страхами.

@темы: сюрр

19:44 

18 мая 2011

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Он, она, нет неба

Чего вам стоит осознание истины, если самой истины, как таковой и не существует? Докучные улики и навязчивые воспоминания твердят лишь об одном. Но ведь это социапатические догадки, и ты ведь знаешь, что стоит в редакторе под этим далеко не словарным прилагательным, прямо на второй строчке, после "апатические"; хотя и такое поверхностное описание сойдет, да, мой друг? Я тебя оставил, или ты оставил меня?
Улыбка и детский интерес проскальзывает, каждый раз, когда слышишь что-то дерьмовое. Тебе знакомо это возбуждение с предвкушением чей-то случайно гибели? Терять что-то близкое, прямо таки на глазах, имея возможность остановить процесс. Понимая всю последовательность,­ и все же с научным оправданием самому себе - а что будет, если .. Да, если она подавится и умрет. Как она будет мучиться, а ты без слез смотреть на все это, проникаясь духом единства с семьей, которую ты никогда не мог оценить всерьез. Друг, давай ты скажешь, что ты меня понимаешь. Ну же, чего ты заткнулся на целых 10 месяцев?

Это началось давно, еще в детстве, мне казалось, что я вижу больше, чем остальные, казалось, что если я буду гнаться за тенями, то меня постигнет эта темнота, и я сольюсь воедино со своими желаниями. Те моменты, когда я одиноко угнетала весь мир в углу своей комнаты, и по тихому желала смерти всем, кто меня окружал. Я ведь всегда была слишком впечатлительной, могла навязать себе пагубные идеи, от которых до сих пор не собираюсь отказываться.
Никто не посмеет причинить мне боль, друг, ты ведь не позволишь? Нас так мало, и эта тонкая нить пояснения твоих слов - она связала мне руки, когда я хотела сказать большее. Я так хотела проникнуться тем же пониманием, и я это сделаю. Этот мир рухнет под биением сердца, в те моменты, когда не останется ничего, кроме беспощадного наслаждения собою, наслаждения своим истинным предназначением, и задохнувшись от чужих мыслей - мы снова воскреснем. В этом отрезанном куске личного изобилия.
Никто из них больше не перешагнет порог этого дома, этого настоящего, моего дома. За стенами которого все не имеет смысла. Мои слова где-то у них отражаются удивлением на лицах, разочарованием, а мне хочется, чтобы они морщились от боли. Истина, эта такая забавная штука. Ее нет, а в нас вселяется отрезок памяти, который мы называем былью. Что же, продолжай, я жду.

@темы: сюрр

19:28 

3 октября 2010

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Сказки на ночь для палатных судеб


После тысячи красивых высказываний о любви я создаю картину разоблачения образа подкровных мыслей индивидуума.

***

Самый кульминационный вопрос, бьющий прямо сквозь маску – «почему!?» Самый мощный ответ, без тени романтики «потому что». Он рисовал картины на обоях, и это был его единственный смысл жизни. Краски плавно ложились на тонкий покров бумаги и скользили по кончику беличьей кисточки, когда он окунал ее в стакан с водою.
Ему приходили заказы в студию, он брался абсолютно за каждый проект, потому что так ему казалось правильным. Потому что на хлеб хватало лишь после десяти часов ежедневного стояния у стены, и это большая часть того, что он называл своей жизнью. Ногти прослойками черного, красного и желтого отслаивались, ладони черствели и трескались глубокими царапинами практики, а белые чешуйки мертвой кожи краснели от нового раздражения. Он художник, которого никто никогда не видел и не увидит, никто никогда не узнает и не захочет узнать.
Как человек, не имеющий представления о стандартах, он свихнулся на своем искусстве и отдал карикатурам все свободное время. Его вылазки на улицу равнялись случаю, а случай этот выпадал настолько редко, что соседи были уверенны, что в квартире 213 никто не живет.
Раз за неделю художник задержав дыхание, считал до 60, и ровно в 18 часов по рижскому выходил на «прогулку». Быстрым неровным шагом он отмерял 360 шагов до магазина. Цифры всегда вызывали у художника еще больше вопросов, чем изображения. Будучи нелепым математиком в прошлом, он посвятил себя на сегодня шифрам и головоломкам, чисто из личного интереса. Он отмерял жизнь в единичных отрезках, но не находил систему. Построив график из одной единой прямой, непрерывно идущей под градусом 180 по бесконечному лучу негодования и призрачного отчаяния.
В очередной раз, выйдя из дома, и направившись в магазин его взгляд пыталась поймать девушка. Она настолько стремилась своими синими глазами задеть его уединение, что карикатурщик, неужто, мысленно прорывал выход в земле. Быстрым шагом подрезая автоматические двери и просвет серого осеннего неба, она прошла настолько близко … и настолько мимо. Мокрые на почве генетики глаза отпечатались где-то на его математической теории. Ее волосы цвета вороньего крыла тенью с шелестом проскользнули вдаль. И недоумевая изначально, он стоял тревожно, осторожно наблюдая за лямзаньем ее высоких каблуков.
Следом он вышел за ее шагами, и прислушиваясь к ритму походки, последовал за ней. За ее строгой фигурой, напоминавшей смерть, смерть сего образа, смерть человеческой девы и ее же начала, в столь прекрасном и непрекословном теле. Тонкая бледная кожа просвечивала все вены, и строгая черная одежда обтягивала острые ребра, талию, бедра. Черный плащ крыльями следовал за ее статной фигурой, и безропотный и уверенный шаг казался воинственным, ритм под ее тонкими голенями и широкими тяжелыми туфлями с мощной платформой, как плацдарм.
Нервно ускоряя шаг с каждым поворотом, он ждал, когда же незнакомка обратит на преследователя свое королевское внимание. Но он не удосужился ее внимания и похвалы. Пройдя за ней в темный пустой подъезд, не обращая внимания на то, что его слежка уже явно не являлась для женщины огромным секретом, он поднимался за ней.
Девушка же открыла дверь, скидывая плащ на пол, руками обхватила плечи художника и притянула с пылкостью к себе. Она целовала его в предплечье и шею, а он лишь следовал за ее щупальцами Медузы, не зная, на что идет. Двери громко захлопнулись, и слезы скатились с глаз ангела хранителя, который и так давно покинул карикатурщика. Незнакомка же прогибалась под очередным и многочисленным грехом.
Он считал, что это судьба и изменять ее или бежать – не имеет уже никакого смысла. Поддавшись давлению красоты и боли в ее глазах, он лишь топил ее в своих грехах, наполняя душу очередной порцией чернил. Бесконечной казалась эта темная идиллия в плену ее холодных тонких рук, бесконечным казался запах ее прямых длинных волос, но она резко вскочила и одевшись отвернулась от него. Художник протянул ей руки, она же вздрогнула и броско посмотрела на сухие ладони художника.
Тогда лишь она спросила, кто он, и как изволит себя называть в ее обществе. Он повторял «я художник, я художник». И ропотом заполнялась его серая душа. На следующее утро, по просьбе он покинул дом незнакомки. Он, озираясь, возвращался домой, забывая уже, как оказался на другом конце улицы. Его мысли переполняла та единственная, что покорила его сердце за считанные секунды. Художник был счастлив, однако недоумевал. Никогда в жизни он еще не любил.
Переждав ровно 5 часов в своей квартире, он выбрался из дома вновь, чтобы направиться к своей незнакомке. Стоя у ее квартиры, чтобы дождаться, когда она вернется домой. И вот она идет, ее хрупкие плечи, казалось, наделены такой силой, с которой не сравнится даже полубог. Она медленно поднимается, и тут за ее спиной появляется еще одна фигура, мужская. Она тянет его за руку, без слов, без сожаления в глазах.
Художник схватился за голову и стал отходить назад, пока не врезался в дверь и в истерическом припадке упал на колени, моля незнакомку помиловать его, помиловать, чтобы тот смог жить дальше. Девушка попросила своего спутника подождать, спрятав кипу купюр в кармане плаща. Художник изнемогал от дрожи, его трясло до потери сознания. Он выкрикнул «дура!», и оттолкнув от себя павшую за секунды ее от себя.
Он бежал домой, где его никто не найдет, где его никто не увидит, никогда не узнает. Сердце йокнуло, и застыло в ребрах, по венам растекалась ледяная ртуть, кто бы мог подумать, что один день может изменить в его жизни все. Однако он снова вернулся, туда, где он совершил свою ошибку. И он повторил эту ошибку снова. Она сказала, что он единственным, с кем она не спит за деньги. А художнику, вряд ли стало легче. Обнимая за шею, она снова и снова порабощала, казалось бы взрослого мужчину, пускай и слишком наивного. С горем пополам он снова возвращался в эту комнату, пропитанную запахом секса и отчаяния его собственных чувств. Он любил ее, любил больше всего на свете и во тьме. Он принял ее темный образ и поддался власти красоты, от чего каждый божий день цепенел в объятиях своей и ее боли. Он молил ее прекратить. Он кричал, вставал на колени и целовал ее ступни. Но она отказалась. Отказалась, и ее решение ножом проходило насквозь, отпечатываясь где-то в хоромах души.
Она, как фетиш, она как ночь, и нет ей равных. Нет таких идеальных, нет таких исчерпывающих и убивающих, таких больше нет. Карикатурщик рисовал ее, и она часто подходила к его работам надменно, однако, бывало, что ей действительно нравились его рисунки, и она улыбалась. Что стоила эта улыбка? Можно ли ее ощутить на себе, настоящая ли она?
Снова придя к ней в назначенное время, он не застал ее дома. Под дверьми валялась отлепившаяся записка, а на ней всего одно междометие «потому что».
Художник, не знающий настоящей жизни, не знающий настоящей теплоты любимой, с очередным порезом внутри, скользил по перилам вниз. Он шел, чтобы купить пистолет. И сейчас лишь, его шаг был полон уверенности. Игрушка весом в 500 грамм заполнила собой его карман пиджака.
Он хотел, чтобы она знала, что бы она поняла наконец, что она ставит на кон. Что означает его чувство, насколько оно безнадежно, насколько оно бесценно для него. Оно – это все. Любовь либо есть, и от нее не избавится, либо ее нет, и ее никогда не понять. Он ловил тепло ее улыбок, и наполнял фальшей мир сказочных грез, но вскоре он снова треснул, а чернила вылились наружу. Художник так и не понял, в чем ее тайна. Ее маленькая тайна, в которой она выступает в роли своей же марионетки. Ее синие глаза, такие мокрые, оставались мертвыми, спокойными и невозмутимыми, без единого признака чувств …
Кто она? – теперь задумался он. Может быть она демон, посланный, чтобы забрать его душу. Может быть, ее вовсе и нет. Может быть, это кукла, которая играет с людьми в любовь. Но он никогда бы не подумал, что, может быть, она всего лишь падшая женщина, ищущая свободу между небом и землей.
Карикатурщик дождался, пока она поднимется по ступеням до нужного этажа, достал пистолет. Она смотрела без эмоций, на то, как он ей угрожает. А потом навел пистолет к своему виску. Незнакомка рванулась к нему, чтобы остановить акт. Она впервые заплакала, впервые произнесла это столь необходимое «стой! Стой, я люблю тебя! Не надо!» Но было поздно.

«Смотри как сердце замирает при выстреле в голову и уходит куда-то в пятки последнее слово.
Кусочки мозга ошметками порванных тканей сползают по кафелю.
Кровь сквозь дыру непонимания в черепе фонтаном смывает грехи.
я люблю тебя. люблю тебя. люблю тебя.
Люблю тебя в крови. Люблю тебя в пустоте.
Люблю, когда ты молчишь, и когда свет в пустых глазницах меркнет, целенаправленно озираясь в одну единственную точку с недопониманием и вопросом "почему". Потому что я слишком сильно тебя люблю. Потому что.»

@темы: сюрр

19:26 

31 августа 210

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Адресовано: Осень

Влюбись в одиночество, ледяные руки - синдром уверенности в себе .. нет, малыш, это наступает осень. Она на пороге, обнимает своими красивыми на первый взгляд обещаниями, а потом до самой высшей степени уродства, она проникает в душу, своими нитями-щупальцами обхватывает сердце, и вот, снова на скамейке в полупустом парке, ловя взглядом опадающую листву, и восхищаясь слабостью собственных глаз в отношении с угасающей улыбкой этого солнца, которое греет, но все же не меняет эскиза первоначальной важности, рисовкой по шкале рижской школ на серединку, вопреки тому, что я люблю серый цвет, захлебываясь им сполна, чтобы оценить и познать все уголки этой драмы, цепляющей за провода, шнуром свешивая за шею счастье под потолком, лишь эта галогеновая круглая лампочка знает все ракурсы твоего одиночества в кубе.

Рисуй, если это все что ты умеешь, пиши, о том, как немеют кончики пальцев, как проходит электрический ток по нервным окончаниям, если сильно сжимать себя за плечи, при попытках самонадеянного бегства от холода ее прикосновений. Явное недопонимание, однако, это неуязвимая привязанность от ваших глаз, не более не менее, чем очередной прокол и словно пальцем в небо, но психологи неугомонно перешептывались, каждый раз, когда чьи-то ботинки снова переступали порог.

Это шикарно, запоздалое существование в конверте с поздравлениями о предстоящих событиях, никогда не встречая автора всех этих писем я недоумевал, а потом с усмешкой, ради собственного блага, не воспринимая то, как что-то серьезное, наблюдал, что возвратного адреса нет. Чудовищно, и все же скрежет в ребрах, под давлением собственного дыхания круглые ночи напролет мечта о несостоявшемся мире.

Разум - это вселенная вип, которая позволила узнать, что такое личная мораль, без тени сомнения, что кто-нибудь сможет отобрать даже этот кусочек настоящего. Или все же нет? Все что я умею - рисовать. Рисовать бегло, глазами, и мой талант, лишь дешевый трюк ребенка, который не верил в сказки, но все же любил воображать, двухсторонним око, лицевая сторона которого целенаправленно смотрит на белый экран и недомытый пол.

Во благо всему народу, с таким талантом удалось познать лишь малость, что мир не симметричен, и тому подтверждение вторая сторона медали, ведь внутри у меня никогда не встречались птицы, эти далеко нелюбимые осенью создания, только я не уверен, что способен на сочувствие. Декаданс, мой личный и сумрачный, сонник на полке, смерть по которому мне не избежать при первом же ее объятии, все, меньше секунды и остановка, искры в глазах блекнут, и вживаясь в роль остается лишь сливаться с тенями деревьев, хоррор, который они выдвинули против больного ума, ничто, по сравнению с тем, какой страх я ощущаю. И это фобия.., не дай дух влюбиться в кого-то, помимо одиночества.

Многоэтажный статус бытия в коме или в пункте ожидания, но если я и умираю, то только от любви. Лишь многолетняя практика и самопознание позволит мне принять это трепещущее чувство внутри, и долгожданный голос в трубку, ну или хотя бы самому себе под нос "здравствуй, осень". А я все так же буду писать короткие записки и кидать их в почтовые ящики, что-то приятное.

Казалось, это детская забава, или радость за вас, поддержка, но извините, я вас больше чем не знаю, я вас не вижу. И никогда не желаю увидеть, что четко расставило карты на свои места, это психическое расстройство, и его новый признак - ждать, ждать автобус номером 244, которого тут никогда не видали, но все же ждать здоровый час до потемнения, ведь если он приедет, то это будет чудом, и захочется принять этот факт , как достоверность, оказаться свидетелем того, что "чудо" эта очередная выдвинутая возможность под действием мысли. Холодные запястья отказываются сгибать суставы в пальцах, как будто фаланги от этого трюка выскачут наружу. Но я ... все еще тут.

@темы: сюрр

19:19 

17 мая 2010

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Любая ложь, перерастающая во что-то большее, по содержанию не меньше еще одной книги ... Жизнью этот промежуток назвать не осмелюсь, ибо, едва ли иллюзия может существовать без фантазии, а для жизни нужна лишь вода, да кислород, а не импульсы из миллионных долей протонов. Что уж говорить о людях, так, каждый обладает этой фантазией - бытовой и примитивной, иначе не было бы почвы для лжи, а человек был бы уязвимым подобием хорька или зебры, в лапах справедливости.

Инстинкт и мораль рядом не валялись - от того то мы и делим ложь на две подкатегории: обычная ложь, и ложь во благо. В первом случае, так или иначе главным и подталкивающим сигналом является, разве что, - привычка, обстоятельства и слабость, которую мы прячем глубоко в себе. Что говорить о второй категории, то я скептически отношусь к ее проявлению. Мораль присуща, если человек берет на себя этот груз, ценою чей-то неудачи ... Если он осознает эту тяжесть груза, и сострадает - то это ложь во благо. В ней есть доля невинности, и жуткой несправедливости - либо к кому-то, кто имеет право знать правду, либо к себе, ибо причиняя себе боль, подобным путем - ни к чему не придешь, никуда не вернешься.

Солгав, мы создаем новую ситуацию в своей жизни, настоящая становится вашим личным шаблоном. Вот она, картина, когда жизнь расклеивается на части, при вашем полном разумии, согласии и даже гармонии с самим собой. Вы фантазеры, вы создатели, но вы не боги, потому что пали низко. Ложь - это выдумка в грубой форме. Все искусство - ложь, теории, что не доказаны - ложь, скорость света секунду - 299 792 458 м - ложь. причины, по которым многие приносят в свою жизнь миниатюры неудачи или радости - опять же ложь, потому что каждое событие так или иначе основано на доле выдумки, и что страшно, мы пытаемся постоянно прикрепить к своим поступкам мораль.

Это человечность - которую мы в себе уничтожаем с таким же успехом, с которым заполняем эту прогнившую людом землю. Мир не сойдет с ума от фальши или недоразумения, он падет от безрассудства, ибо природа человека - чувствовать, и чувствовать многое, не только негативные стороны или наоборот. Это и любовь, и уважение, гордость, совесть, забота, сострадание. Прошу заметить, дамы и господа, что романы о любви оставили свое чрево где-то у панталонов Шекспира. В ход идут бластеры и лазеры, танки и военные космические корабли, и нам это нравится, и наши стремления легли именно на этот путь, ибо духовенство, которое искали, и даже находили классики, полностью оказалось усохшим и выцветшим.

Мы перестаем верить в чудо, все основано на научной фантастики, которую мы воплощением в жизни. писатель - как маленький бог, один из главнодействующих игроков за право мира - и этот игрок направляет нас в культуру нового времени, наша цивилизация благословляет японский арт, полноценный садизм - как искусство (я не скрою, я нейтралитет), она же благословляет новые направления модных культов - вроде подвешивания на металлических крючках, имплантирование всякой дряни себе в тело, и вы, милые, забыли о своей гребаной церкви, которая читала мораль о том - что бог дал. Не кажется ли вам это порочным? Не кажется ли, что все пути, которые вы выбираете, так или иначе приведут вас к началу нового времени, эпоху великомучеников, к несчастью, не таких как Пантелеймон.

Ваши познания никогда не станут безграничными, и вы не поймете сути, опираясь на логику формулы, если не создадите свою собственную. Ваше понимание становится субъективным, но далеко не полезным, в итоге, требуя стольких жертв, погубите вы себя. Какая-нибудь девочка из пустыни северной Африки проснется от воплей и стонов мамы, соседей, родственников, а окажется, что наши ученые из ООН проводили как бы засекреченный эксперимент.

Это немного нелогично, почему сейчас такие вещи либо не случаются, либо случаются редко - так это потому что биологическое оружие лежит на основе бактерий, а если они инородные или так скажем вредоносные, то подлежат мутации в зависимости от окружающей среды, то есть, вакцину изобрести придется не сразу, и собственно, если вирус передается по воздуху, то есть огромные шансы, что он начнет распространяться так же как и чума, а это огромный риск, т.к любые паразиты - мелкие насекомые, которыми кишит та же Африка - являются переносчиками. Человек еще не дошел до той степени готовности, а так же не познал достаточно.

Главной ошибкой тому является наша логика, мы на нее опираемся всем своим существом, и мы не осознаем того, что во всем нашем правильном есть часть этой искусственной доработки, нам на это наплевать, но все вы играете против себя. Изучаете то, что вам не даст правильного ответа, как и все остальное, но так упорно изучаете, потому что вы выбрали путь нового времени, он установлен как дисциплинарный режим - космонавт, хирург, архитектор, программист.

Время технологий, время химии и физики, на что скоро даже математика начнет обижаться. Вы ищите развязку на краешке узла, когда стоит схватиться за иголку и просечь узел прямо по центру. Если изначально пути наши шли к духовенству, то новый этикет размазал модель идеализма в ничто, я не буду становиться агрессором своего мнения, не скажу, что огромный в то время вклад внесла новая Америка, которая собственно едва ли могла назвать себя высоким обществом изначально, а посредственное пребывание господ нравственно черпавших от корешей все то самое плохое, и возвращало на родину в Европу.

Вульгарность - плод гниения. Меня всегда больше волновала Антарктида, о которой ни слова ни духу. Хотя едва ли меня что-то на самом деле волновало. Все покрывает ложь. Огромная ложь, часть нашей библиотеки знаний - только догадка, вы, дети мои, даже в себе не разбираетесь до конца, а такие вещи - как психика, вообще, по-моему, уже не изучаются, ведь все попытки тщетны. Нет такой модели человека, которую можно было бы изучать, ибо все разные, это феномен, потому что человек - как перефразированая мысль, даже анатомически по свойес труктуре отличается.
Я хотела написать лишь о том, что я устала от бытовой лжи, но видимо мой роман с Морфеем снова вступает в силу.

@темы: сюрр

19:15 

28 марта 2010

Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Позови меня в небо, удиви меня правдой.
Я, конечно, не первый, что летал и кто падал.
Ты как будто нарочно, то со мною играешь ..
Потому что все помнишь, потому что все знаешь.

­

Она, он и небо

Хотелось просто не говорить об этом или писать, не слушать в песнях и в скупых обещаниях наивных проповедников. Хотелось бы самому по-настоящему верить в шанс удержать целый мир в ладонях, при том не сдаться, когда сердце остановится. Не отпустить его – испугавшись новой боли, это, кажется так просто только на словах. И грустно, что она не может уже верить даже себе.


***
Она мечтала о многих вещах, порой даже втайке забивалась под столом на кухне, воображая, что это ее собственный маленький мир. А пределы этого мира росли настолько быстро, но в то же время они начинали сокращаться визуально для каждого смертного на этой земле. Гнобили моря и океаны подсознательно, нарисованные в 3D режиме галактики – а очки были только у нее, не делилась, не могла принять как должное – и никому не почувствовать то самое незабываемое, что удалось ей. Она ни разу не сожалела, просто никто никогда и не спрашивал …
В то время когда апокалипсис одолевал планету, она гонялась за последним ключевым звеном, на которое собственно и потратила всю жизнь. Пыталась понять, почему ее мир не может быть настоящим, и почему самое прекрасное чувство обошло ее мимо. Она боялась, и она хотела любить. С каждым днем возрастал значительный вопрос – надо ли? Малышка смотрела в лица родственников, ища ответ на все вопросы. Что это такое? Что значит это модное словно? На что рассчитывали создатели, когда на половой акт возносили немалый подтекст? Любовь.

А знает ли кто-то, что нет ничего более непреодолимого, и нет ничего более вечного, чем сама эта беззаветная примесь иллюзии гармонии и счастья. Бессмертное стремление к кому-то на заброшенной дороге, где призраки очертили вокруг ее могильного креста уже, наверное, двадцатый круг размером с год. Вот это и есть то самое – сильное, то самое - бесконечное чувство, которое проходит сквозь любую боль и любую смерть, сколько бы крови оно не проливало, сколько бы слез не проронило. Она открывала глаза, смотрела на раскаленные красные лампы, которые эти уроды подводили к самым ее зрачкам. Она чувствовала запах ее паленых ресниц, которые имели так мало шансов дожить до того дня, когда она увидит голубое летнее небо в перистых облаках. И холодные серо-голубые глаза, на самом то деле об этом уже даже и не мечтали …
Она – поглощенная собственной иллюзией создала гипотезу, что реальность - абстрактная антонима внутреннего мира человека. По крайней мере, ее категоричность смогла довести разум до полного безумия. Она все боялась открыть глаза и увидеть перед собой монстров, которые заберут ее далеко отсюда, она на самом деле сходила с ума, и когда роняла слезы – только самые святые знали об этом – она, и еще кружка свинцового чая, который якобы черный. В порывах слабости ей хотелось, чтобы кто-то обнял ее, прижал к себе и сказал, что все в порядке, все это просто сон. Она замучилась. И эта чертовская апатия, которая в итоге оставила заметный след отвращения к себе – агрессию и тишину, так напоминавшую картинки из прошлого.
Все это началось где-то в начале весны, когда сердце впервые заколотилось с такой силой под предлогом страха. И что бы то ни было, чего бы оно не стоило – просто дайте хоть кто-то ей знать, что в мире есть что-то похуже ощущения страха находиться наедине с самим собой. Когда в голове всплывает куча нарисованных картинок, которые не могут раствориться, даже если ты кричишь и режешь подушки пальцев о кафель, сдирая ногти в мясо. Страх не заменить болью – она тогда еще не знала об этом. Страх не приносит удовольствия – только проявляет слабости, от которых не удалось избавиться. И чего ради тогда жить, если единственное на что ты способен - это ощущение, что полная утрата силы прямо перед тобой в пункте ожидания? Когда окончательно сходишь с ума, то полностью лишаешься сил, сожалеешь, что не покончил с собой, когда оставалось хоть что-то. Но страх не оставляет в покое.
Для того нужен хоть кто-то, кто мог бы это все переварить и придумать какое-то логичное обоснование, человек, который смог внушить свою веру в реальность, не дать упасть в пропасть сна – где чужие мысли как боги овладевают тобой, который не позволил бы сойти с ума. Кажется, порой нереально сказать такую глупость кому-то, когда на самом деле испытываешь все это. Она отмеряет каждую секунду, чтобы открыть глаза, не смотрит в зеркала, и боятся заглядывать под кровать, живет с мыслью не смотреть назад и наверх. Паранойя или шизофрения?
Черно-синий ее собственный мир, около тихого и неподвижного глубокого озера, оно как зеркало для ночного неба, усеянного звездами. Когда она где-то там, лежит в зарослях высокой травы и поет эльфийские песни, то время останавливается, рушится реальность, рушится корень ее безумной болезни. И тут, только тут, в рамках иллюзии она задумалась, можно ли обрести что-то большее. Можно ли навсегда избавится от этой сонной болезни, можно ли найти, за что удержаться, когда с огромной скоростью тебя сбивает фугас на лицах всех знакомых и друзей.
Она – как первый и последний действующий герой этой повести еще не умирает. Просто слова исчезают на пол пути, не достигая цели. Она так хотела все это сказать, просто хотела, чтобы кто-то позвал ее упасть в небо, чтобы кто-то удивил ее правдой – как все просто. Открывая глаза, с облегчением находя в области зрения темно-синие небо, она продолжает ждать тех обещанных праведниками мгновений, когда, по их мнению, сердце останавливается, не в силах справится с одним единственным миром, просто большим, чем в одного человека.

@темы: сюрр

pantamorphia

главная