que_sprut
Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Тринадцать задумала неясный разговор, робко наблюдая за своим Два. Она нервно присела на краешек дивана, но вскоре не выдержала, вскочила, и стала кружиться на месте, перебирая неровные шаги. «Только не считай - только не считай! О боже, как это волнительно,» — подумала 13-ть. Ей стоило большого труда находиться рядом с Два в такой напряженной тишине, они ведь никогда не молчали, никогда не волновались, и никогда не спешили вовсе.
— Поговори со мной о любви. О том, что ты называешь любовью, — вырвалось из ее уст, —
Может быть это цвет, или какой-нибудь утонченный аромат, который тебя неистово влечет? Заставляет среди ночи проснуться и плестись на самый край, до предсказуемой погибели, впитывая это ощущение до самого его исчезновения, пока все вокруг не сольется с твоими рецепторами.
Может быть это слово? Каждый раз, когда ты его слышишь, по венам пробегает горячая кровь и приливает к твоим вискам, усиливает давление и резкость происходящего вокруг.
Давай, ты мне скажешь это слово. И тогда, даже если ты оглохнешь, я нарисую его на картине, назвав в твою честь. Если ты ослепнешь, то я каждый день буду карандашом выводить эти буквы на твоем теле, ты обязательно разгадаешь!
Если это не слово, может быть это воспоминание? Тогда я соберу все черновики, все фотографии — все подарю тебе. Время застынет в наших разговорах, а все те встречи, которые нам вдруг случилось позабыть, они приснятся тебе ночью.
Или может быть это смех? Тогда я буду смеяться звонче всех, ты обязательно полюбишь мой смех! Он будет золотистее смеха ребенка и мягче смеха матери.

***


А он все молчал, да и что ему было ответить? Он и так ее любил, только вот никогда не задумывался почему. До того, как встретил Тринадцать, он уже знал — любой другой номер останется просто номером, а с ней, с этой женщиной, он захочет разделить все пополам. Проблема в том, что 13-ть нельзя разделить поровну.
Она постоянно рисковала их личным пространством, фантазировала — но не строила фундамент для планов; говорила о любви — и лишь потому что не знала, как удержать его, будучи уже которой по счету.
Он засыпал у нее на коленях, позволяя щекотать себя хоть за пятки, невольно раздражаясь, но не злясь, и когда засыпал, то всегда обнимал 13-ть, она же продолжала искать ответы в грудах литературы, и только когда веки смыкались, когда она замечала сложившегося в три части Два, (хоть он и не делится на три), лишь бы обнять ее, лишь тогда молодая 13-ть, удовлетворенно улыбаясь, засыпала вместе с ним.
Чем больше вопросов ей приходило на ум, тем меньше ей хотелось их задавать. Ревность парализовала насквозь, стыдливо задыхаясь в своих капризах, наблюдая за каждым движением Два, влюбленная умножала на ноль все начинания. Руки опускались. Молчание затягивалось, чувства остывали.
Два всегда знал, что 13-ть это та женщина, с которой он захочет разделить все пополам. Пять лет прошло. Он просыпается в объятиях 14-ть, не сомневаясь, что она исключительно та, кому бы он отдал все.
А Тринадцать больше не боится неизвестности, теперь есть Три – родственные души ведь.


Теперь ты, расскажи мне о любви. А что о ней можно рассказать? Не больше — не меньше.