05:58 

не первое мая

que_sprut
Такая хорошая погода! Не знаю, то ли выпить чаю, то ли повеситься
Как-то однажды, спокойным утром, наслаждаясь приглушенной всеобщей дремотой, я поднималась по лестницам красного кирпичного многоэтажного дома, не замечая за собой красных сочных следов. Я поднималась все выше, а с меня словно выходило все дерьмо, которое скапливалось внутри долгие годы. Застыв перед входной дверью в общий коридор, меньше всего мыслей было о том, что последует за этой дверью. Забавно было то, что открыв ее, на меня ринулась толпа орущих, ревущих, визжащих детей, они оттолкнули меня в сторону, пробивая для себя пути в мир, куда-то туда на свободу. Поворот ключей, гробовое молчание, а на стене в безмолвном омуте висело мое тело, прибитое длинными гвоздями, с меня все так же стела кровь, а я как ни в чем ни бывало — стояла напротив и стряхивала пыль с плеч.


Она стояла в обшарпанном сыром и темном углу, где-то в дальней спальне огромного дома, рассматривая половицы, переводя взгляд разве что на дырки в потолке, открывавшие вид на чердак. Уже давно никому не платят за то, чтобы те убирали крысиный помет, уже давно никому не приходилось забираться так высоко, и черт знает, что там наверху. Ну а пока что, она стоит в этом углу, обернувшись грязной простыней, стоя на цыпочках, покачиваясь в такт музыке, что изливалась внутри ее подсознания. «Сейчас он зайдет ,» - думала она, - «сейчас он зайдет! », и сердце стекало в пятки под гитару Металлики. Он схватил ее в охапку за шею, словно жалкую курицу, она беспомощно задыхалась в его изысканных ласках. И в тот момент, когда он уже снова собирался ударить ее с размаха по лицу, кто-то с чердака просверлил брешь в половицах, его безобразная туша провалилась на этаж ниже, он застрял, цепляясь жиром за прогнивший пол, а она смеялась без остановки, пиная ступнями его рожу.


Нас подвесили на огромные металлические крюки, и для разнообразия вписали в картину лоскутные веревки в несколько километров, чтобы с разбегу нас сносило аж до края света, мы так летали ночами и днями, возвращаясь обратно, и ничего не видели перед собой, пока однажды палач не сказал, что это наш последний полет. Наступил день, когда изможденное тело не выдержит боли металла, когда кровь наполнится ржавчиной. Но мы договорились, что раз уж эта ночь последняя, и больше таких не будет, то лететь нам лучше всего вместе. Взявшись за руки, спрыгнув с утеса, нас унесло на свободу, огонь внутри переплавил металл, очистил кровь от ржавчины, и нам больше не понадобились лоскутные веревки, чтобы удержаться на ходу. Оказалось, что не обязательно смотреть, чтобы видеть, не обязательно радоваться, чтобы жить, не обязательно знать, чтобы верить, не обязательно падать, чтобы любить или летать.

А я до сих пор не могу снять все те скобки чугуна, кольцами которых обмотана моя шея, я не могу вытащить проволоку из горла, чтобы заговорить, не могу прижечь все язвы, не могу на месте грязи вырастить траву, и это лишь минимум, чего я не могу. Когда я вспоминаю те глаза, просящие пощады и смирения, меня вновь охватывает озноб и морская болезнь в этих безграничных океанах. Когда-то ты думал, что я чайка и кормил меня рыбой, будучи моряком. А оказалось, что я предвестник бури, и даже не птица. Все что ты видишь под солнцем и дальше — всего лишь затишье, и меня в нем нет.

URL
   

pantamorphia

главная